Для россиян социальный риск воспринимается как задача системы, а не людей, главным источником поддержки в трудной жизненной ситуации остается государство: на него надеются семь из десяти наших сограждан. С большим отрывом далее идут родственники, и только потом сам человек. Вера в поддержку близких и идея «помоги себе сам» за три года ослабели. Остальные структуры (церковь, общественные организации) остаются на периферии общественного внимания.
Такие результаты, с одной стороны, хорошо иллюстрируют патернализм российского общества: ответственность практически единодушно перекладывается на государство, а не на ближний круг или собственные усилия. С другой стороны, у людей явно нет сильной веры в горизонтальные связи и взаимопомощь. На этом фоне сужается пространство гражданской солидарности.
Впрочем, есть все основания полагать, что ситуация будет меняться, самые молодые россияне задают новые тренды самоорганизованной помощи: они в меньшей степени полагаются на государство и чаще других говорят об общественных организациях и личной ответственности, у зумеров эти варианты обходят расчет на окружение. Скорее всего, это говорит об опыте жизни в мире волонтерства, краудфандинга и различных низовых инициатив.
С возрастом готовность полагаться на себя в кризисной ситуации снижается и среди поколения оттепели становится минимальной. Очевидно, что это связано с чувством исчерпания собственных ресурсов. Для старших поколений россиян основные источники поддержки — государство и близкие люди.
Российское общество сегодня — это общество сильных личных моральных установок при ослабленном общественном доверии, индивидуальная солидарность и солидарность на уровне ближайшего круга оценивается выше, чем общественная.
Подавляющее большинство россиян готовы помочь другим в трудный момент жизни, это практически национальная норма. И столь же уверенно большинство опрошенных утверждают, что им самим есть к кому обратиться за помощью. Но при этом четверо из десяти чувствуют, что в обществе каждый сам за себя и до других никому дела нет. Хотя больше половины с энтузиазмом смотрят на готовность других помогать, за пределами ближайшего круга доверие все-таки размывается.
Женщины заметно более социально оптимистичны, чем мужчины: они чаще верят, что люди готовы помогать, чаще чувствуют, что в трудной ситуации им есть к кому обратиться, и чуть больше декларируют личную готовность помогать. Мужчины, напротив, чаще видят общество как более эгоистичное и реже чувствуют, что им есть к кому пойти за помощью.
Поколенческие различия тоже есть: старшие поколения чаще верят в готовность людей помогать и реже считают общество эгоистичным, тогда как младшие миллениалы и зумеры наиболее скептичны к людям вообще, но при этом максимально уверены в наличии личной поддержки и сохраняют высокую готовность помогать сами. По всей видимости, происходит сдвиг от модели общественного доверия к модели персональной, локальной солидарности.
См. подробнее: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/vzaimopomoshch-i-vzaimovyruchka